К 70-летию Великой Победы. Война глазами Аладова

Имя заслуженного архитектора БССР, члена совета и правления Белорусского союза архитекторов, доктора архитектуры, профессора, действительного члена Международной академии архитектуры (Московское отделение) Вальмена Николаевича Аладова значится в почетном списке тех, кто принимал непосредственное участие в формировании послевоенного облика белорусской столицы. Сейчас трудно представить город-герой Минск (да и не только) без объектов, построенных по его проектам. Жилые дома в районе проспекта Независимости, здание Комаровского рынка, а также Олимпийский спортивный комплекс, музей народного искусства в Раубичах и многое другое — нынче архитектурное достояние республики.

Вальмен АладовВсю свою жизнь Вальмен Николаевич посвятил служению любимой архитектуре и родному Минску, который после Великой Отечественной войны пребывал в разрушенном состоянии. В памяти архитектора навсегда запечатлелись кадры довоенного города: дом его семьи на ул. Советской с часами на фасаде, широкие подоконники, на которых он подолгу сидел и ждал с работы родителей, подводы лошадей во дворе… Запомнился ему и другой Минск: пылающий в огне, безлюдный, выжженный и разбомбленный.

 Родился будущий архитектор в творческой семье. Мама — директор Национального художественного музея (тогда Государственной картинной галереи БССР) Елена Васильевна Аладова, папа — известный композитор, ректор консерватории Николай Ильич Аладов. Поэтому неудивительно, что уже с малых лет Вальмену пророчили большое будущее в музыке. Однако эта стихия его не очень интересовала, да и родители особо не настаивали — предоставили сыну возможность самостоятельно выбрать профессию. Но в 1941-м мальчику было всего 11 лет, и планы на будущее он пока не спешил строить. По его словам, было не до этого: думали, как поесть и одеться. А вскоре — и как выжить: началась война.

— Весть об этом событии мы как-то сразу восприняли спокойно. Сейчас понимаю: мы, дети, просто не осознавали смысл этого страшного слова. Не было паники и у взрослых. Во вторник 24 июня родители спокойно собрались на работу (отец в этот день принимал экзамен). Правда, родители взяли нас с братом с собой. Пока шли по городу, началась тревога. Вмиг безоблачное небо над городом превратилось в ревущий ад. К счастью, мы успели добежать до музея, где работала мама, и спрятаться в находившееся там бомбоубежище. Там и пересидели этот страшный день, вошедший в историю как день самой большой бомбежки Минска, — вспоминает о начале войны архитектор.

 О том, что происходило 24 июня 1941 года на минских улицах, свидетельствуют документы военных лет. Около двухсот вражеских самолетов со свастикой беспрерывно сбрасывали бомбы на красивый и уютный город, беспощадно посылая на землю смерть. Минск горелТогда немцами были уничтожены многие достопримечательности белорусской столицы: здание Госбанка,  библиотека имени Ленина, гостиница «Европа», 3-й Дом Советов и др.

 Вальмен Николаевич рассказывает, что музейщики  постоянно звонили в вышестоящие инстанции, но на том конце провода никто не отвечал. Елена Васильевна с сотрудниками всю ночь готовила к эвакуации коллекцию картин. Правда, как выяснится позже, уникальные экспонаты так не удалось спасти — не вывезли. В полном составе и полной сохранности художественное собрание Минска предстало перед завоевателями.

— От едкого дыма в нашем временном укрытии стало находиться опасно, поэтому все кто находился в здании  покинули его, а родителями было принято решение пробираться в Москву к родственникам. Это было 25 июля. Вместе со всеми работниками музея мы вышли из здания и тронулись по ул. Карла Маркса в сторону Московского шоссе, — рассказывает Вальмен Аладов. — Далеко на горизонте просматривалась страшная картина полыхающего города. Мы проходили мимо горящих домов — они были безжизненны. Вместо окон образовались черные квадраты, в отдельных секциях еще вспыхивали огоньки. Местами в стенах виднелись трещины. Камни, которыми вымощены улицы, были раскиданы, как пушинки. Повсюду тела погибших и от них жуткий запах… С трудом мы добрались до станции Колодищи и сели в какой-то состав. Это было 26 июня, а уже 28-го немцы вошли в Минск.

На протяжении нескольких дней семья Аладовых пыталась выбраться из оккупированной немцами территории. Их путь был небезопасным. Несколько раз беженцы попадали в руки немецких агентов, переодетых в форму красноармейцев, неоднократно укрывались от бомбежек. Вальмен Николаевич сегодня со слезами на глазах вспоминает, как было страшно и как хотелось есть. В одной из деревень, уже после «переправы» через Березину, их накормили картошкой, вкуснее которой, по его словам, он больше никогда в жизни не пробовал. Родителям  взамен развалившейся после такого «путешествия» обуви сердобольные крестьяне подарили лапти.

 — В Горках мы встретили зампреда Совмина товарища Захарова, который передал отцу бланк. На нем было написано, чтобы нам оказывали содействие в эвакуации. Во многом благодаря этой бумажке, которую мой отец изначально воспринял как филькину грамоту, мы добрались до Саратова. Там нас подселили к маминой землячке. Москва уже была закрыта, — объясняет он.

В Саратове Семья Аладовых прожила до 1943 года. Жизнь в эвакуации тоже была несладкой. Суровая зима, –40 °C. Одежда маленького Вальмена тогда вызывала у прохожих сострадание — изрядно поношенное пальто, из которого торчал ватин, брезентовые туфли на деревянной подошве. В то время будущий архитектор практически не учился из-за серьезной травмы ноги (последствия той болезни дают о себе знать и по сей день).

 Наконец-то в 1943 году по приказу Сталина решили спасать ценные кадры. Многих деятелей искусства и культуры начали переводить в Москву. Все верили: война закончится, Красная армия победит, а стране нужны будут квалифицированные специалисты. В числе тех, на кого возлагалась надежды в восстановлении советской культуры, значились и Аладовы. В Москве их поселили в гостинице «Якорь», где они прожили до самого освобождения Минска. Там Вальмен Аладов с трудом окончил 7-й класс. В августе 1944 году семья вернулась в родной город, где первое время жила в здании консерватории на пл. Свободы. Позже им выделили жилье в доме на ул. Ульяновской, который, к слову, прославился своим звездными жильцами. Здесь со своими семьями жили Кузьма Черный, Петрусь Бровка, Янка Мавр, Аркадий Кулешов, Максим Танк, Иван Ахремчик.

 — Как только мы приехали в Минск, сразу побежали смотреть на свое довоенное жилище. Отчетливо помню зловещую картину освобожденного Минска: вместо домов — руины, над ними возвышались подкопченные трубы. По обломкам рояля и двух пианино мы очень быстро нашли свою квартиру. Интересно, но одновременно страшно было идти по Советской улице: по всему периметру стояли выжженные коробки домов, поэтому по вечерам складывалось впечатление, что все на месте и строения не пострадали. Видимо, немцы в этом квартале сбрасывали зажигательные бомбы. Была непонятна еще одна вещь: казалось, в городе никого нет. Потом мы увидели, что многие минчане жили в землянках, — рассказывает архитектор. — О! А стадион «Динамо» был для нас, мальчишек, каким-то островом сокровищ. Там, наверное, проходили напряженные бои: все поле было устелено винтовками, лимонками, ножами. Я, например, насобирал большую коллекцию немецких, венгерских, румынских штыков и другого оружия. Правда, мама потом все это «добро» выбросила.

В освобожденном Минске архитектор окончил школу № 42. Кстати, среди его одноклассников было немало людей, которые достигли в жизни немалых профессиональных высот, есть даже Нобелевский лауреат — наш известный земляк Жорес Алферов.

 — Детство мое было таким же, как у всех детей того времени. И как бы кто ни рассказывал, что все тогда было плохо и ужасно, мы этого не ощущали. У меня от детства сохранились только хорошие воспоминания. Наверное, это благодаря родителям. У них была какая-то внутренняя интеллигентность, которая помогала им воспитывать нас с братом, — резюмирует он.

Интересно, что в свою специальность Вальмен Николаевич пришел под влиянием основоположника архитектурного образования в Беларуси Александра Воинова. Еще в «Якоре» он познакомился с его сыном Владимиром, в школе сидел с ним за одной партой, часто бывал в их семье. Позже поступил в Московский архитектурный институт, правда, не без труда (кстати, это тоже целая история), а после окончания вуза работал в организации «Белгоспроект» у самого Григория Заборского. Под чутким руководством мастера Вальмен Николаевич многому научился: стал руководителем крупных проектов, в том числе сертй типовых жилых домов. Здесь он проработал более 10 лет, а после возглавлял проектное бюро министерства торговли, которое в основном занималось интерьерами. Выведя эту мастерскую в лидеры, с нуля создал крупнейший в стране отраслевой проектный  институт «Белгипроторг», коренным образом изменивший систему проектирования предприятий торговли и общественного питания. Прославился институт и своей активной творческой деятельностью.

Сегодня Вальмен Николаевич — профессор кафедры «Архитектура жилых и общественных зданий» БНТУ, председатель Белорусского академического центра МААМ (созданного по его инициативе), принимает активнейшее участие в архитектурной жизни республики, часто публикуется в специализированных научных журналах, пишет книги и не только. В его творчестве вы не найдете намека на какой-то трагизм и упрощенность: наоборот, он всю жизнь стремился подарить людям праздник — новые дома, где уже выросло не одно поколение минчан, спортивный комплекс, где начинали первые шаги сегодняшние звезды белорусского биатлона, комфортабельные универмаги, универсамы с эстетичными фасадами и т. д.

 — Наверное, я не правильно определяю архитектуру, но я ее определяю так… На мой взгляд, архитектура — это украшенное строительство. Я украшатель, — улыбается Вальмен Аладов.

Zircon - This is a contributing Drupal Theme
Design by WeebPal.