Геннадий Новицкий: «Решать рабочие вопросы помогала команда»


Министерство архитектуры и строительства  Республики Беларусь  в этом году отмечает юбилей. Именно 20 лет назад Указом Президента Республики Беларусь от 26 августа 1994 г. № 74  ведомство было создано как единый республиканский орган  управления строительной деятельностью.  

На страницах "Республиканской строительной газеты" стартует эксклюзивный творческий проект, приуроченный к юбилею министерства архитектуры и строительства, — «Из первых уст». В этой рубрике своими размышлениями и впечатлениями будут делиться те, кому в разные годы доводилось занимать пост министра архитектуры и строительства Республики Беларусь.


1994-й — год создания Министерства архитектуры и строительства — был не самым простым в истории Беларуси. Я бы даже сказала, крайне напряженным. Во всех сферах. В том числе и в экономической. Нужно было коренным образом многое менять. Включая и подходы к управлению. И насколько знаю, один из  первых ста указов Президента Лукашенко внес значительные изменения в структуру центральных органов управления строительным комплексом Республики Беларусь. На базе нескольких ведомств было создано Министерство архитектуры и строительства Республики Беларусь.

— Геннадий Васильевич, именно вам довелось возглавить вновь созданное  министерство. Как вы отреагировали на это назначение, ведь это все-таки  непростое направление?

— Я бы начал свой ответ не сразу с воспоминаний о 1994-м, если позволите… Дело в том, что мой случай в некотором роде уникальный. Имею в виду биографию и послужной список. После окончания тогда еще политехнического института — ныне БНТУ — я прошел все профессиональные ступени. Был мастером, старшим прорабом строительного управления № 56 в 12-м тресте в Могилеве. После — главным инженером СУ-92, потом инструктором в обкоме партии. Четыре года работал главным инженером Облмежколхозстроя, Тогда его возглавлял Виктор Николаевич Ветров, который также впоследствии был министром. Затем — обком, где я как заведующий отделом нес ответственность уже на уровне стройкомплекса области. Тогда ведь все нити управления сводились к партийному руководству. Ну а когда подошло время распада СССР и стали ликвидировать отраслевые отделы в партийных органах, мне предложили возглавить облсельстрой. Я согласился и проработал председателем шесть лет. Это был колоссальный опыт!

Министерство на уровне области (Смеется. — Прим. авт.)… Представьте, строительное объединение — 18 тысяч работающих, 78 юридических лиц! Собственный проектный институт, где было занято 400 специалистов. Кроме строительных работ — дорожный трест, трест-спецмонтаж, трест-строймонтажиндустрия со своими заводами сборного железобетона и другие подразделения…

Так что в 1994 году, когда мне предложили возглавить созданное министерство, я, пройдя все ступени, уже имел большой опыт работы в отрасли. И сама должность не была для меня неожиданностью. Это ведь моя сфера деятельности. Другое дело, что неожиданным было само предложение занять такой высокий и ответственный пост. Потребовалось много всего осмыслить и обдумать, как потянуть такой воз. Ведь это была огромная структура, которая в одночасье объединила в себе функции семи ведомств, до этого занимавшихся каждое своим направлением. Это Госстрой, где «ковалась» нормативная база, Минпромстрой, Белсельсстрой, Минмонтажспецстрой, Минстройматериалы, Миндорстрой и Белгеодезия.

Конечно, скажем так, если бы не опыт прежней работы, и особенно управленческой на должности завотделом обкома партии, председателя облсельстроя, не знаю, как бы я справлялся...

Геннадий Васильевич Новицкий, с 1994 г. по 1997 г. занимал должность министра архитектуры и строительства Беларуси

— А какие трудности, если можно так сказать, запомнились?

Их было немало. Во многом решать рабочие вопросы помогала команда. Дело в том, что когда упразднили прежние строительные госорганы, в созданное министерство пришли только самые лучшие и сильные сотрудники. Это, несомненно, был плюс. Кроме того, когда я был назначен министром, то попросил на первых порах оставить себе столько замов, сколько было до этого основных направлений деятельности. Получилось семь заместителей. При этом аппарат нового министерства по численности сотрудников стал в четыре раза меньше, чем общая численность аппаратов ликвидированных ведомств. Это было оправдано, потому что специфика у каждого упраздненного министерства была своя.

Первое время мы (министр и все замы) каждый четверг собирались после работы и часа 2–3 задавали друг другу вопросы, вели беседу, которая позволяла раскрыть содержание работы прежних министерств. Это давало возможность всем вникнуть в суть проблем, которые предстояло решать. Это была своеобразный мозговой штурм.

Новое министерство представляло собой, прежде всего, орган государственного управления. Кроме того, оно еще и работало с субъектами хозяйствования, которые были в госсобственности, как огромная хозяйственная система. Так вот, когда проводили компанию заключения контрактов с руководителями предприятий и организаций вновь образовавшегося министерства, она заняла больше месяца! Было ведь более 1000 подведомственных субъектов хозяйствования. Приглашали людей, беседовали… Я встречался с каждым: нужно было многое оговорить, удостовериться, потянет ли. Ведь новая структура предполагала и новые отношения. В первую очередь я требовал повышения уровня самостоятельности. Так что этот период был достаточно сложным, в психологическом плане в первую очередь.

Наверное, не раз хотелось встать и сказать, мол, все, устал, больше не могу…

— Моя семья, когда я переехал в столицу, оставалась в Могилеве еще больше года. Я тогда жил в гостинице «Октябрьская», хотя, в принципе, приезжал туда только переночевать. Мой рабочий день того периода — с 08:00 до 22:00. Практически без выходных. Действительно, это было очень сложно, тем более без семьи рядом, без поддержки…

Я же вдобавок еще и осознанно замкнул всю почту на себе. Каждый день — огромная кипа документов и самых разных бумаг! Но это позволяло мне быть в курсе всех событий и ситуаций. Сам лично все читал и сам резолюции готовил, что тоже много времени занимало. Но я считал, что это способ быстрее и глубже вникнуть в проблемы нового министерства. Это же не беллетристика, которую читаешь и забываешь — здесь нужно было принимать решения, консультироваться. И вот заметный штрих, с этим связанный, который запомнился. Мне было 44 года, когда я пришел в министерство, и практически сразу же впервые надел очки. Ударная нагрузка на глаза не могла не сказаться — посадил зрение. Хотя, может, и время пришло (Смеется. — Прим. авт.).

Ну и самая большая и объективная трудность в 1994 году — это сильнейшая стагнация в строительном комплексе. Экономика не позволяла загрузить стройорганизации работой. Один из ярких примеров — строительство жилья. Если к 1990 году в республике строилось практически 5,5 млн м2 жилья, то показатель 1994-го — 1 млн 750 тыс. м2… Детские сады, школы вообще не строились. Так, достраивались единичные объекты. Все это создавало серьезное напряжение, если помните, не только в строительных кругах, но и в обществе в целом.

Условия были жесткие. Вот так все начиналось… Однако надо прямо сказать, у меня была возможность напрямую встречаться с Президентом, консультироваться, обсуждать направления работы. Он сам часто звал, расспрашивал, как идут дела. Так что все трудности «смягчались» психологически благодаря поддержке главы государства…

— Геннадий Васильевич, можете вспомнить самые первые глобальные решения, которыми сейчас гордитесь?

Надо сказать, что новое министерство, если говорить о содержании работы, на 70 % выполняло функции бывшего Госстроя. И что было важно — создать нормативно-правовую базу в строительстве, ведь после распада Союза мы остались, будем говорить откровенно, без строительных законов. На тот момент было принято решение руководствоваться нормативной базой СССР — вынужденная и временная мера. Ведь устаревшие CНиПы тормозили развитие белорусской стройотрасли. Так что один из приоритетов в работе министерства определился сразу. Нами в первые годы было принято множество решений и приказов, направленных именно на ускоренное создание той законодательной базы, которая продвинула бы отрасль качественно на новый уровень и привнесла бы новые технологи и материалы. Мы забыли уже, но в советское время у нас был только кирпич и цемент (и то не всегда качественные)… Ну и некачественное крупнопанельное домостроение еще. Так что и задачи по модернизации предприятий тоже ставились.

Сейчас вот в республике возводятся каркасные жилые дома с легкими ограждающими конструкциями. Легкий дом, скажем так… А тогда ведь в огромном количестве использовался в основном кирпич, что дорого обходилось всем. Нужны были новые технологии. И поиск решения в министерстве начался при мне еще. Затянулось все на годы, но задачу все-таки выполнили. Переход на новые технологии возведения жилья дал колоссальный эффект по стоимости метра квадратного жилья, объективно снизив ее почти на четверть. Это вот один из моментов.

Опять же можно вспомнить утепление домов. Мы начинали эту программу вместе с коллегами из Германии. Я не раз выезжал в командировки в эту страну. Тогда еще правительство в Бонне находилось. Не без гордости всегда говорю, что в те времена при моем участии удалось получить немецкие технологии и деньги на некоторые наши проекты. В том числе на санацию жилья, утепление домов.

Помню, как я и господин Топфер (министр строительства Германии) в белых касках с мастерками в руках начинали санацию первых жилых домов в одном их микрорайонов Минска. Это теперь никто не обращает внимания на утепленные дома. А тогда такой эффект! Жильцам комфортно, государству выгодно.

Нельзя не вспомнить и жаркие дискуссии о судьбе крупнопанельного домостроения. Старые панели КПД были холодными, швы текли между панелями, жалоб было множество. И именно тогда возник вопрос: а не отказаться ли в Беларуси от крупнопанельного домостроения? Закрыть предлагали ДСК — мол, это пережиток советского прошлого. Изучили зарубежный опыт работы (в частности, Финляндии). Большая доля жилья там строится именно из панелей высокой заводской готовности. Вопрос был только в качестве. В итоге было принято решение: панельному домостроению в Беларуси быть! Но при одном условии — модернизация производства. То, что сейчас в большинстве уже реализовано. Теперь горжусь, что мы не пошли на поводу у тех, кто пытался уничтожить крупнопанельное домостроение. Тем более это было именно наше решение и наша ответственность.

Мы активно занимались и обучением наших специалистов — мастеров, прорабов, главных инженеров стройуправлений республики — в Германии. Организовывали в учебных комбинатах стажировки по месяцу, по полтора, где они учились работе с новыми технологиями и материалами. До 60 человек в год обучали за средства Германии. Помню, как у людей по возвращении с учебы блестели глаза: они видели перспективы. Учебе кадров мы уделяли особое внимание.

 — Геннадий Васильевич, в годы вашей деятельности на посту министра в силу экономических причин возводилось не очень много объектов. Какие вам пришлось курировать лично?

— Когда я работал министром (1994–1997 годы), очень много объектов достраивалось. Хорошо помню работу на строительстве железнодорожного вокзала в Минске. Лично отвечал за этот объект. И уже заканчивал его, став вице-премьером. Я и ночью на стройку не раз приезжал. Тогда работы велись в три смены.

Дворец Республики! Лично проводил штабы на этом объекте, чтобы в указанные сроки достроить здание.

Позже глава государства дал поручение в каждом областном центре построить ледовые дворцы и два — в Минске. Мы все выполнили в установленные сроки. Мне тогда много приходилось ездить по республике, люди там работали день и ночь. Использовали самые передовые технологии, поэтому эти дворцы, хоть и построены более 15 лет назад, и сегодня являются современными центрами здоровья. Ведь мы возводили не просто ледовые площадки, а многофункциональные спортивные комплексы. Это был прорыв и для наших проектировщиков, и для строителей.

— При таком напряженном графике оставалось ли у вас время на отдых, на хобби? Что вообще может отвлечь вас от работы?

Не знаю, хорошо это или плохо, но я кроме работы никакого хобби не имею. Вот как-то так в жизни сложилось. Никогда не был ни рыбаком, ни охотником, ни картежником (Смеется. — Прим. авт.). Единственное, всегда старался уделять время физкультуре и спорту для поддержания надлежащей физической работоспособности. В студенческие годы выполнил первый разряд по плаванию вольным стилем. Это мое самое большое спортивное достижение. Плавание мне многое дало, оно создало фундамент здоровья.

Все остальное — работа: увлекает, погружаюсь… По-человечески вроде как-то однобоко, но я ни о чем не жалею. Потому что карьера, так думаю, удачно сложилась (смеется. — Прим. авт.). Если бы снова жизнь начать, я бы ничего не менял. Разве что, наверное, больше времени  и внимания уделял бы семье.

— Сейчас, наверное, можно больше времени внукам уделить?

— Да, стараюсь. У меня четыре внука. Гена (сын старшего сына Дмитрия) с золотой медалью окончил Суворовское училище (его желание поступить туда стало для нас неожиданным). Знаете, когда я был на вручении медалей на плацу на выпускном в Суворовском училище, у меня даже накатились слезы — гордость за внука, который с золотой медалью окончил учебу. Сейчас он успешно закончил второй курс военного факультета БГУ.

Геннадий Васильевич, приближается профессиональный праздник — День строителя. Отмечаете ли вы его сейчас, когда уже отошли от профессиональной строительной деятельности?

— Конечно! Эта та профессия, которая, как говорится, вывела меня в люди. Очень уважительно отношусь к представителям самой мирной и созидательной профессии. И хочу всех, кто занят в этой сфере, — инженеров, прорабов, архитекторов, проектировщиков, маляров и крановщиков, промышленников, управленческий штаб, всех-всех-всех, — поздравить с праздником. Согласитесь, ведь во многом благодаря этим людям наша Беларусь активно развивается и становится год от года все краше.

— Геннадий Васильевич, примите и вы наши поздравления. Здоровья вам, благополучия и отличного настроения! Спасибо за интервью.

Zircon - This is a contributing Drupal Theme
Design by WeebPal.